плечи

(no subject)

Я говорю своим детям: "Даже если вы совершите самое страшное преступление, такое, за которое вас не простят ни друзья, ни общество, ни жены и мужья, вы сможете прийти домой. Дом - место, где живу я. Там всегда вам откроют, накормят и примут."
Еще я говорю им: "Рассматривайте. Любуйтесь. Старайтесь увидеть прекрасное в осеннем листке и в глубине небесного индиго. Если вы научитесь радоваться этому, вы сможете быть счастливыми."
А еще я им хочу сказать: "Никому и никогда не верьте!!!" Но не говорю.

руки

(no subject)

Слабодушие, как и физическая хилость, не является виной человека. Это данность, врожденная или приобретенная.
Слабость мышц и нестройность тела легко распознаются и при желании устраняются доступными способами, благо идеалы известны. А вот с душой, то есть способностью воспринимать окружающую действительность и определенным образом на нее реагировать, дело сложнее. И если предмет, не наделенный физическими свойствами, можно классифицировать и описывать, то создать его идеальную модель - затруднительно. Поэтому, из-за отсутствия вектора приложения усилий, слабодушие неочевидно и, имея множество проявлений, часто мимикрирует под индивидуальные особенности человека, им страдающего, или под его принципы, или под его, в частном случае, усталость.
Слабой душе, как и слабому телу, нужна тренировка. Можно начать с малого. Если страшно в темноте, надо выключить свет в квартире, если на высоте - выйти на балкон. Взять ответственность на себя хотя бы за свою жизнь и за жизнь своих детей.
Тренировка не возможна без преодоления, насилия и, главное, мотивации. Важно сказать себе, что это не "мой маленький женский каприз", а - моя слабость, что это не "меня никто не понимает", а я слишком слаба, чтобы объяснить, что это не "мой принцип - не подавать милостыню", а мой внутренний мир слишком ограничен, чтобы впустить туда еще и этого человека.
Сейчас великодушие не считается абсолютно положительным качеством, но мне оно, обладающее высокой пропускной способностью, где проходящая единица - положительный отклик на окружающую действительность, представляется антитезой слабодушию.
руки

(no subject)

"Что это такое?" - недоуменно подумала я, закрыла книгу и еще раз внимательно ее разглядела. На голубом фоне обложки по-прежнему красовалась ярко-малиновая надпись "Д. Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи. Классики XX века." Я пожала плечами, придвинула тарелку с супом поближе (я всегда читаю за едой) и вновь открыла книгу, искренне полагая, что мою маму надурили и продали какую-то фигню вместо обещанного обложкой романа. До этого обеда классика в литературе у меня ассоциировалась исключительно с огромными томами Толстого, горой Машук и низенькой учительницей русского языка, которая вечно носила носовой платок в рукаве и не признавала Брюсова. И эта самая классика никак не вязалась в моем сознании с панибратским отношением к читателю, выражением "дурацкое детство" и красочным описанием нечищенной бритвы подростка.
Это было мое первое знакомство с Сэлинджером, которого я потом нежно полюбила за способность всего парой фраз создать в воображении полноценную яркую картинку и за то, что, читая его рассказы, настолько понимаешь чувства героев, что хочется кивать головой и говорить: "Именно так!"
руки

(no subject)

Озадачилась я тут намедни, а на что же жизнь моя тратится. Нет, не в общемировом масштабе, а так по мелочи, исключительно из соображений праздного любопытства и скаредности, чтоб знать и сэкономить, где можно. И выяснилась неожиданная вещь - больше всего я играю. И совсем не в компьютерные игры, как можно было бы подумать, и даже не в спортивные, а - в настольные.
Сын подрастает, поэтому от примитивных ходилок с фишками и кубиками, домино да карточной "Пьяницы", мы уверенно переходим к замечательной игре из моего детства "Реверси" и вечным шахматам. И в шахматы, и в "Реверси" мы с ним играем примерно на одном уровне (в шахматах лажаю я, ни дед, ни отец так и не смогли привить мне любовь к этой игре, хоть и очень старались, ну а в "Реверси" - сын молодец, соображает), поэтому турниры у нас проходят часто, увлекательно для обоих сторон и в непримиримой борьбе за первенство. Коробки с "Морским боем", старой игрой "Каре", прабабушкиным лото, чуднЫм "Сого", новомодными "Пиратами Карибского моря" и разным прочим занимают бОльшую часть шкафа для игрушек. Жду с нетерпением, когда сын научится хорошо читать, чтобы достать с антресолей "Эрудит". Помнится, в первые годы семейной жизни мы с мужем могли часами играть в него на щелбаны, заначку или... впрочем, это уже личное.
Так сына же мне мало! Мы играем и с друзьями. Это, конечно, "Монополия" и наше последнее открытие и приобретение - "Cluedo". Замечательная логическая игра, которая в сухом остатке сводится к решению задачи наподобие загадки Эйнштейна. Выполнено всё в детективном жанре: игроки ходят по дому, хозяина которого убили, собирают улики - условия загадки, делают логические умозаключения и вычисляют убийцу.
С Нового года играем, не можем наиграться!
руки

(no subject)

Я с детьми шла по бульвару. И хотя он был освещен фонарями, уже чувствовалось, что темнота вечера не столь глубока, как раньше, и что совсем скоро возвращаться из детского сада мы будем засветло. Это радовало.
Мы шли медленно, останавливаясь, чтобы кинуть снежок или залезть в сугроб, и болтая о том, как прошел день у сына в саду и у нас с дочкой дома.
- Мама, а ты купишь мне песни... эээ... Ильича Чайковского?
- Петра Ильича Чайковского? - уточнила на всякий случай я.
- Ага.
- Чайковский - композитор, он писал не песни, а музыку. У нас дома есть его произведения, если ты хочешь, мы послушаем диск.
- Хочу, - ответил сын и побежал за ледышкой.
- Мама, а что такое похоронь? - спросил сын спустя какое-то время.
- Что? - напряглась я.
- Похоронь.
- Похороны?
- Ага.
- Когда человек умирает, его тело закапывают в землю. Это и называется похороны. А где ты услышал это слово? - обеспокоилась я возникновению столь необычной темы.
- Ну вот сегодня на уроке музыки. Кукла очень болела и умерла. Ее похоронили, а потом купили новую куклу. И все наши девочки из группы танцевали с куклами, а я прыгал то на одной ноге, то на другой. Никто не смог прыгать, а я прыгал дольше всех, один в центре зала.
По ходу этого путаного объяснения я вспомнила про "Детский альбом" Чайковского и немного успокоилась.
- Тебе понравилась музыка?
- Да, понравилась. Петя сказал, что слышит в ней стоны куклы. А я - как копают землю для похорон куклы.
- Это вам воспитательница так объясняла?
- Нет, мы сами!
Вот ведь, великая сила искусства!
руки

(no subject)

В некоторой степени я аскет. Мне не требуется чашечка кофе и полуторачасовой душ с утра, личному транспорту я предпочитаю общественный, а до метро люблю ходить пешком. У меня нет десятков пар обуви, я вполне обхожусь несколькими сумками и не мечтаю о шубе.
Но есть у меня один фетиш. Книги. Настоящие бумажные книги. Всё началось с детства, когда я имела обыкновение просыпаться немилосердно рано, часов эдак в шесть-семь. В будние дни это почиталось за достоинство, ибо позволяло избегать насильственной утренней побудки и дополнительных, к основным "не хочу в саааад!", капризов. А вот в выходные то же обстоятельство было сущим наказанием. Родители выходили из ситуации просто, они давали мне стопку книг. Ровно на два часа обо мне можно было забыть: я выпадала из реальности, перелистывая страницы.
В подростковом возрасте я любила вывалить половину книжного шкафа на пол и часами сидеть среди груды книг, выбирая, что же мне почитать. Я брала очередной том, разглядывала обложку, форзац. Читала предисловие и начало произведения. Обязательно нюхала страницы. Выбрав то, что понравилось, я аккуратно расставляла книги по местам, чтобы через некоторое время снова повторить ритуал.
Сейчас я уже не могу позволить себе такой роскоши. Направляясь в книжный магазин, я стараюсь составить хотя бы приблизительный список необходимой литературы, иначе рискую вообще из него не уйти и остаться навечно перебирать полки, раскурочивая дальние ряды и нервирую продавцов. А дома просто нет на это времени. Если, конечно, не подвернется какой-нибудь удачный случай, как пару недель назад, когда был куплен новый книжный шкаф взамен старого. И, о радость, такие волнующие стопки выросли вдоль стен. Конечно, я не смогла сдержаться и просто заполнить шкаф. Дело было ночью, дети уже спали, и я позволила себе расслабиться. Пролистала и рассмотрела почти каждую книгу.
Это "Три мушкетера". В детстве я их раскрасила. И твердую обложку, и картинки, с которых начинается каждая новая часть произведения. Бордовые, фиолетовые цвета. Красиво. И подрисовала всем мушкетерам усы. Разве может быть мужчина без усов? Ну это я в детстве так думала. В комплект к ним на полку встали "Двадцать лет спустя" и три огромных тома "Виконт де Бражелон". А в голове автоматически отметилось - "прочитала".
Вот "Мертвые души". Когда в 10 классе я доставала эту книгу с верхней полки, стекло неведомым образом выскочило и, падая, раскололось об мой нос. На носу остался шрам. С тех пор не люблю Гоголя.
А это "Что делать?", стыренное из библиотеки, о чем свидетельствует штампик на 17-ой странице. И еще огромная надпись, пылающая эмоциями на весь форзац: "Ненавижу Чернышевского". Хм, за что? Мне понравилось. Я даже дважды прочитала роман, чтобы убедиться в этом.
А вот скучнейшая на вид темно-зеленая книга. Называется "Дом англичанина" и состоит из новелл английский авторов. Не читала. Не люблю малые прозаические формы, но буду восполнять пробел.
руки

(no subject)

Я не автомобилист, поэтому пришедший в город на хозяйство снег меня только радует. Хлопья летят медленно и умиротворяюще. Дворники бесконечно скребут лопатами асфальт. И хотя много лет мама будила меня именно под этот звук, он мне нравится. Скрежещущий, металлический, но всё равно прекрасный!
Невероятными усилиями маленьким таджикам в смешных оранжевых жилетах удалось расчистить каток. Сейчас там катаются молодые люди в стиле ретро. Фиолетовая с меховой оторочкой юбочка встает колокольчиком, когда девушка кружит, расставляя ладони лебедочкой. На ее шапочке не успевает таять снег, юноша стряхивает маленький сугроб с большого помпона, берет девушку за руку и они парой катаются по периметру небольшого катка.
Машины тоже завалены снегом. Угадать марку почти невозможно, поэтому кажется, что у подъезда припаркованы не Хонды и Киа, а старые советские Победы и Каблучки.
Для полноты картины сосед вышел во двор выбивать ковер. У кого-то еще оказывается есть ковры и, главное, эти странные штуковины для их выбивания. Звук ударов гулко отражается от стен домов, а на белом снегу остается пыльный серый прямоугольник.
Хочется пойти гулять, но и посидеть на подоконнике, уютно жуя бутерброд с колбасой и глядя на сугробы, тоже хочется.
Да и вообще, сегодня настроение желаний. И Новый год тут не при чем. Ведь хорошо (и правильно), когда такое настроение есть вне зависимости от внешних обстоятельств.
руки

(no subject)

Родителей пригласили в малюсенький зал детского сада, где с минуты на минуту должно было начаться новогоднее представление. У стены в три ряда стояли видавшие виды низенькие скамейки и принесенные из соседней группы детские стульчики, расписанные под хохлому. Большие дядьки и тетки толкались у узкой двери, сердились на тесноту и ворчали, что сидячих мест не хватает. Опасливо сжимая в руках свои Кэноны и Никоны с огромными объективами, они выискивали наиболее удобную точку для съемки. Поскольку такая точка была всего одна, там мгновенно образовалось целое столпотворение, внутри которого активно и громогласно шло разбирательство, кто пришел сюда первым и из какой двери. Вышедшая тем временем к елке, в центр зала, вся такая летящая, в нежно-кремовых кружевах девчушечка заставила сердитых мам и пап наконец разобраться, где чьи локти, спины, руки. Воспитатели ввели в зал чуть испуганных детей, и праздник начался.
Ребята, запинаясь, но всё равно очень усердно и громко читали стихи и пели песни. Воспитатели напряженно сдерживали то и дело разваливающийся хоровод. Какая-то бабушка с раздражением сетовала в полный голос, что в фотоаппарате сели батарейки, а чей-то отец вел по телефону важные переговоры. Потом детей усадили на места и позвали главного виновника торжества. Десятки взглядов, открытых и доверчивых, ожидающих, устремились к двери. Под их воздействием некоторые родители даже посторонились, освобождая проход. Дальше всё было, как положено. Дед Мороз зажигал елку и загадывал загадки, Снегурочка жонглировала, катаясь на одноколесном велосипеде. А клоун крутил тарелочки и показывал фокусы. И неправда, что клоуны грустные, злые и их все боятся. Этот был очень смешной и милый. Дети хохотали до слез. Родители постепенно перестали шушукаться, кляня чей-то лысый затылок, вечно торчащий перед объективом, а стали передавать свои фотоаппараты обладателю этого затылка с просьбой запечатлеть их чадо. Какая-то бабушка истово апплодировала, забыв про несчастные батарейки, а чей-то папа выключил телефон. Взрослые, заражаясь беззаботной атмосферой, включались в игру. Начали топать и хлопать, смеяться вместе с детьми. А когда клоун кинул в них якобы живую, а на самом деле игрушечную, крысу, все с удовольствием пошвырялись ею друг в друга, уже позабыв, что полчаса назад толкались и ругались в дверях, борясь за место под солнцем, в смысле, на лавке. Ну прям как дети, которые до обеда обещают, что больше не будут дружить друг с другом, а вечером не могут расстаться, чтоб разойтись по домам.
Но, к сожалению, праздник окончен. Подарки получены, развернуты, а некоторые даже съедены. И неважно, что ужин уже скоро. Ведь родителям иногда тоже хочется побыть немного детьми.
руки

(no subject)

А на улице были морозы. Мне говорили об этом дикторы в новостных передачах, заоконный термометр и вид укутанных в шарфы и шубы бесформенных людей, бегущих по гладкому асфальту, быстрее к спасительному теплу помещения.
И в Москве залили катки. По крайней мере у нас во дворе несколько дней назад я наблюдала, как хлипкие мужичонки пытались совладать с толстенной змеюкой, бьющей ледяной струей и превращающей футбольно-баскетбольную площадку в каток.
Да начались новогодние распродажи. Витрины магазинов украшены приклееными снеговиками, с крыш невысоких зданий за нами наблюдают дутые Деды Морозы, пакеты с крупами в бакалее эффектно переложены мишурой.
Мне сложно было поверить в холод: всё это время я просидела дома. Носила за бретельками бюстгалтера (чтоб быстрее доставать) носовые платки (у левого плеча свой, у правого - дочкин. Главное не перепутать!). Доставала в полубреду коньки, ласково проводила пальцем по острому лезвию, и вновь убирала. И писАла списки новогодних подарков в клетчатом блокноте на спирали.
руки

(no subject)

В своей юной юности я любила порассуждать. Конечно, с приятными людьми. Было это в студенческие годы, то есть во времена отсутствия денег и непомерного желания самоутвердиться, что для меня являлось счастливым стечением обстоятельств, ибо готовить я терпеть не могла. Поэтому под лозунг "Долой кухонное рабство" на стол выставлялись бутылка водки, трехлетняя литровая банка соленых огурцов и казенные пельмени. Изредка, правда, бывал куриный гуляш. Тогда трапеза считалась изысканной и перед водкой девушки пригубливали вино.
Рассуждали, конечно, о высоком и вечном. Этому очень способствовали прекрасный вид с двенадцатого этажа на бесконечность светящихся где-то там внизу окошек и круглосуточный магазин, куда ночью непременно бегали за догонкой. О вечном и высоком говорили со знанием дела и весьма категорично. Произнести словосочетание "жизненный опыт" было не комильфо, зато высказывание "своего личного мнения" любой степени бредовости являлось показателем независимости и ума. Мы говорили на повышенных тонах, стучали кулаками по столу, не замечали времени. Полемика вдохновляла, заставляла гореть глаза, утверждение, что в споре рождается истина, казалось незыблемым. Зачем молчать, когда можно что-то сказать? А то,что по предлагаемому вопросу знаний ноль, не имело никакого значения. Главное - есть собственное мнение, а самое главное - это мнение не такое как у всех!
Мне приятно вспоминать то время, хотя рассуждать и спорить я уже не люблю. Люблю соглашаться и молчать. Видимо, сказывается начинающий появляться пресловутый жизненный опыт.